Новая газета
VK
VK
Twitter
Рязанский выпуск
№29 от 29 июля 2021 г.
Свежие новости
Смрадная малая родина
 Путевые заметки из рязанской деревни Сальково, где настоящие патриоты борются за экологию и становятся жертвами биологического оружия

Около двадцати лет староста деревни Сальково Вячеслав Лепский вместе с полковником в отставке Анатолием Рогачёвым борются за право дышать чистым воздухом в родной деревне, каким бы ни было направление ветра. При восточном жители небольшого населенного пункта загоняют домой детей, задраивают окна и двери и завидуют киношному человеку-амфибии. Потому что к смраду, которым тянет со стороны ветсанутильзавода, невозможно привыкнуть. Вместо ощутимых результатов борьбы жители Сальково, как и других населенных пунктов Листвянского сельского поселения, получили... обещание построить второй ветсанутильзавод – «мощнее и безопаснее» («Новая № 23Р от 17 июня с.г.). Корреспондент «Новой» побывала в ближайшей к заводу деревне и чуть не осталась там навсегда. 

Проклятие восточного ветра

Путь к деревне Сальково – это почти четыре километра от трассы М5 напрочь разбитой дороги, которая не значится в реестре дорог муниципалитета. Она настолько дырява, что автомобилистам проще ездить по грунтовке на краю поля. Стоит ли упоминать, что общественный транспорт туда не ходит, а в весеннюю распутицу и после затяжных дождей деревенские посиживают дома, отрезанные от мира? 

Вместе с Лепским мы подскакиваем на ухабах посреди полей, от красот которых дух захватывает. Золотой, голубой, васильковый и изумрудный – кажется, все эти цвета ненастоящие. Посреди одного такого поля стоят две будки: бело-синяя трансформаторная и желто-зеленая из профлиста с надписью «Офис стройки». «Офис» находится на месте будущего ветсанутильзавода. От него до деревни Сальково – километр двести метров. 



– Вот тут собираются строить второй завод. Как восточный ветер подует, мы не знаем, куда прятаться от вони первого завода. У детей заболевания всякие появились: астма, аллергии. Все недовольны, конечно. Бьемся, пишем всюду, у нас уже чемодан отписок. Защитников природы много у нашего государства, а получается, что у семи нянек дитя без глаза, – говорит Лепский, щурясь на солнце. 

Лепского избирают старостой Сальково 34 года подряд. Не потому, что чей-то родственник или протеже, а потому что активный, пробивной, властям не кланяется – чаще требует и ругается. Отстаивает интересы деревни и их жителей, собирает средства на починку дорог в Сальково, сам же таскает щебень. Это такой растерявшийся патриот: не понимает, почему «Крым наш», а Сальково, такое исконно русское и родное, «не наше», заброшенное. 


Вячеслав Лепский

Вдали от дороги пасется единственная на всю округу корова. Лепский говорит, что к хозяину за настоящим молоком в очередь записываются. Сам он имеет несколько барашков, которые пасутся неподалеку от коровы. В этом году Лепский уже получил штраф от управления Россельхознадзора по Рязанской и Тамбовской областям за некошеную траву на участке сельхозназначения. 

– В акте написали, что два часа с минутами мой участок обследовали, во как. А что там обследовать? Выпас для баранов, для чего ж я его косить стану? Но это ведомство Наумова, с ним никто не связывается, – философски заявляет Лепский и заруливает в деревню. 

Вонь оттуда

Около двадцати домов, чистота, много хвойных деревьев и цветов. Разновозрастные дети играют у сколоченного специально для них теремка с настоящей верандой и ставнями. Терем стоит не на личном участке, а на общей площадке – заходи кто хочет. 

Многодетная мама Юлия Барыкина приезжает сюда вместе с тремя детьми на все лето. 

– В Рязани живем в районе Горрощи и часто чувствуем вонь от выбросов промпредприятий. Дети начинают жаловаться на першение в горле, кашляют. Приезжаем сюда, но и здесь периодически «накрывает» вонью с ветсанутильзавода. Не часто, но запах очень едкий, становится страшно за детей. Если построят второй, я не понимаю, что станет с людьми в окружающих деревнях и селах, – недоумевает она. 

Ее соседка Марина Шарова – коренная москвичка. Давным-давно семья купила здесь старую развалюху и привела в порядок, чтобы на пенсии пожить в тишине и покое. В этот день она чувствует себя неважно. Поясняет причину: только что вернулась из Рязани. 

– Когда воздух чистый, здесь просто великолепно. Но иной раз налетает такая вонь… Первое время боялась, что это газ. Я металась по дому и все проверяла. Стоило подойти к открытой двери или окну, все сразу становилось ясно, что вонь эта идет извне. Власть всегда обещает перед выборами золотые горы, а как доходит до дела, с нами никто не считается. Мол, чего с ними возиться, бестолковыми деревенскими. Ведь эта вонь не только мне не нравится, соседям не нравится, этим приходится дышать большому количеству людей, живущим в округе, – говорит Шарова. 

В этом году она заметила: почему-то в деревне стало очень мало птиц. Раньше они звенели на все голоса, а теперь куда-то исчезли. Местные обсуждают эту странность, но не могут понять причину. 

Сама деревня удивительная. Дома добротные. Не дворцы за заборами из профлиста, а именно приличные. Когда 40 лет назад семья Шаровых купила здесь развалюху, среди соседей было много пьющих, так и не сумевших приспособиться к новым реалиям. Дороги нет, работы нет – тупик и так, и эдак. Такая табличка висит на столбе при въезде в деревню: «Тупик». Лепский смеется: это он сам повесил, потому что многие приезжие «блуждают-блуждают по полям, да дорогу теряют». Хотят проехать через деревню, но дорога, действительно, ведет в тупик: за Сальково только речушка Рака, которая периодически вспенивается сброшенными в нее посторонними веществами. 


Анатолий Рогачёв

Все как один говорят, что деревня с окружающими полями – их малая родина, которую они не собираются бросать. Да, молодые уезжают в другие города на заработки, но всегда возвращаются. Тот же Лепский исколесил полстраны, бывал и за границей, но ни разу ему не захотелось остаться где-то там, вне дома. Так почему же именно местные должны терпеть, приспосабливаться либо бросать все и убегать?

Модернизацией здесь и не пахнет

В километре с небольшим – старый ветсанутильзавод, который двадцать лет назад стал частным. Он работал и до этого, но местные его не замечали: на заводе работали все очистные, запаха не было. В Раке купались, не опасаясь за здоровье. Как только завод по переработке трупов животных и магазинной просрочки перешел в частные руки, в Окском и Листвянском сельских поселениях стало пованивать. Там и своих ароматов хватало, а тут прибавилось бонусом. Люди начали писать жалобы, настаивать на проверках, но обычно жалобы срабатывают только в том случае, если они на руку властям. За два десятилетия если что-то изменилось в работе предприятия, то только в худшую сторону: оборудование изношено, новостями о его замене или модернизации даже не пахнет. 


Старый завод

В 2015 году директора Светлану Шаповалову собирались судить за сброс жидких отходов на открытую площадку, откуда они стекли на земельный участок. Однако ни о суде, ни о «суровом, но справедливом» приговоре никто так и не услышал. В 2016 году управление Россельхознадзора выявило нарушения, которые могли привести к настоящей экологической катастрофе: трупы животных хранились прямо на улице, санпропускник не работал, не работала вентиляция в производственных помещениях, произведенные корма – мясокостная мука – хранилась вместе с мусором, в котором комиссия заметила кошачьи фекалии. Предприятие оштрафовали на 150 тысяч рублей. В ноябре 2019 года работу ветсанутильзавода приостановили на 60 суток, поскольку он загрязнял отходами реку Рака. За загрязнение реки и гибель рыбы предприятие оштрафовали всего на 50 тыс. рублей.  

В ноябре 2019 года на завод прибыли проверяющие Управления Федеральной службы по надзору в сфере природопользования по Рязанской области. По сведениям системы «СПАРК-Интерфакс», они выявили восемь нарушений. В их числе: превышение установленных норм предельно допустимых выбросов окиси углерода; отсутствие производственного экологического контроля; отсутствие учета в области обращения с отходами; отсутствие разрешительных документов, устанавливающих нормативы образования отходов и лимиты на их размещение. Помимо этого, директор Александр Березин не имел подготовки в области охраны окружающей среды и экологической безопасности. И ладно бы подобные нарушения стали возможными в мелкой конторе «Рога и копыта», но «Ветсанутильзавод» – крупное предприятие I класса опасности. За вышеперечисленные нарушения предприятие получило небольшие штрафы, Березин – пару предупреждений. Вскоре после этого Березина на посту директора сменил Вячеслав Пушкин. 

Владелец всего этого дурно пахнущего бизнеса – не фигурирующая в информационном поле Светлана Герасимова. До декабря 2018 года ее вклад в уставной капитал «Ветсанутильзавода» равнялся 49%, в то же время предпринимательница владела ООО «Актив». В марте 2018 года «Ветсанутильзавод» занял у «Актива» 1 млн 450 тыс. рублей, но не смог вернуть долг. Арбитражный суд обязал предприятие-должника вернуть почти полтора миллиона займодателю, после чего регистрационные данные «Ветсанутильзавода» изменились: его полноправной владелицей со 100% уставного капитала стала Герасимова. Точнее, переход предприятия от одного бенефициара к другому произошел за три дня до вынесения судебного решения. То есть на предприятии занимались чем угодно, только не модернизацией производства и устранением нарушений. И количество этих нарушений никак не связано ни с бенефициарами, ни с директорами: руководство меняется – бардак остается. 

К слову, в день нашего приезда из заводской трубы шел еле заметный дымок, запах не ощущался.

Ад в квадрате

– Там ад, – «доложил» полковник в отставке Анатолий Рогачёв, сидя на лавочке под огромной сосной на своем участке. – Я проник туда, представившись покупателем мясокостной муки. Дышать там абсолютно нечем, как там люди работают? Туши животных валяются на видном месте, гниют, тут же бегают крысы, собаки и кошки. Какую заразу они тащат наружу? Чума, холера – слышали о таком? В свое время от них целые города вымирали. Эти эпидемии запросто могут случиться, ведь заключений о причинах смерти животных нет. 

Он уверен, что при таком подходе к переработке завод может стать биологическим оружием, которое уничтожит все вокруг. Властям хотя бы перед выборами обязать предприятие устранить все нарушения, но ничего не происходит, завод по-прежнему пованивает. Если сейчас и на предприятии, и вокруг него «творится ад», то после запуска второго ветсанутильзавода, как опасаются местные, будет ад в квадрате. 

Жители Сальково верят в прогресс и новые экологичные технологии, но не верят в их появление под Рязанью. Зачем предпринимателям вкладываться в дорогостоящее оборудование и напрягаться, если рядом спокойно попыхивает смрадом устаревшее? А штраф в 50–150 тыс. рублей раз в пару лет можно и выплатить, не очень-то разорительная сумма. Если надзорные ведомства так и не смогли справиться с нарушениями на одном предприятии, с чего бы им настаивать на обеспечении безопасности работы другого? Чтобы жители Сальково, да и всех остальных населенных пунктов поверили в безопасность нового ветсанутильзавода, власти вместе с надзорными органами сначала должны навести порядок на старом. Еще хорошо, чтоб владельцы и директора «вонючих» предприятий жили неподалеку от источников своих доходов и вдыхали все «ароматы». Но это только мечты местных жителей. 

Впереди они видят два варианта развития событий. Первый: из-за резкого подорожания всего и вся, в том числе строительных материалов, стройка будет отложена на неопределенный срок, а то и вовсе не состоится. Второй, более неприятный: стройка все же начнется после сентябрьских выборов, и тогда местным жителям придется защищать свою малую родину. Полковнику, который бывал в «горячих точках», не привыкать, а остальные подтянутся. Он уверен в этом. 
Екатерина ВУЛИХ