Новая газета
VK
VK
Twitter
Рязанский выпуск
№52 от 28 декабря 2015 г.
Свежие новости
Блог ей в помощь!
Известная переводчица Юлия МОИСЕЕНКО угощает читателей «Новой» двумя захватывающими новеллами из собственной жизни



В Рязани сотни блогеров. И кто-то даже их блоги читает. Да что там «кто-то» – я сам иногда почитываю. 

А вот переводчица Юлия МОИСЕЕНКО блогов никаких не ведет. Ей некогда – она работает. Вышли десятки книжек в ее переводах, в том числе романы таких небезызвестных писателей как Уильям Гибсон, Стивен Кинг, Дэн Симмонс.  

Иногда Юле хочется развлечься и тогда она делится с друзьями в «ВКонтакте» рассказами из своей жизни – ну и жизни маленького сына заодно. Лично я – читаю, не отрываясь. Потому что у Юли интереснее любого «специального» блогера получается. 

Вот парочка нечаянных «рассказов из жизни» Юлии Моисеенко, которыми она поделилась с друзьями в «ВКонтакте». Ау, Юля! Может, тебе стоит все-таки нормальный блог завести? Или просто пиши иногда для нашей газеты, ладно? 

Анатолий ОБЫДЁНКИН

Будущий депутат Госдумы

Ну что, начну с главного: Сергею Владимировичу в Государственной думе понравилось. «Как в гостинице, – одобрительно сказал он. Правда, потом прибавил: – Только пахнет, как в больнице. Лекарствами».

Теперь по порядку. Когда несколько дней назад на нашей радиковской киностудии объявили кастинг светловолосых мальчиков, читающих вслух Есенина, я аж подпрыгнула. Наш пацан засыпал под Есенина целых два года, знал целый томик вдоль и поперек (как и мамочка, разумеется), а уж светловолосость у нас тем более на высоте. Скачали мы сыну ролик с безруковским «Гой ты, Русь моя родная!» Ребенок посмотрел и тихонечко так спросил: «Паап… а что, этот дядя – глупенький?» – «Почему?!» – «Ну, ты послушай, как он читает!». Сам он читал не в пример многим – прочувствованно, душевно, задумчиво... Ага. Дома. При нас...

Так что мы ломанулись на пробы, где Серега начисто перепутал все строчки (хотя до этого раз двадцать перепугал всю маршрутку бойкими выкриками: «Кинь ты Русь, живи в раю!»), у мамочки аж рука заболела фейспалмы делать. Уехали мы домой тихими и пристыженными. А на следующий день выясняется, что: 1) кастинг успешно пройден, 2) съемки пройдут в легендарном селе Константиново (родина Сергея Есенина, если кто не в курсе), 3) показ состоится в Москве, в Государственной думе и 4) мы туда тоже приглашены. Тут читатели с воображением, надеюсь, поймут мои о…бомлевшие чувства.

Как проходили съемки – это отдельная песня! На предложение «безмятежно пробежаться по травке» это чудо скакало кузнечиком, задирая коленки выше ушей и радостно маша ручкой в камеру. На предложение «с усталой улыбкой упасть на луг» – складывалось пополам и валилось, комично (по-чаплиновски) задирая кверху ноги в ботинках. На просьбу «задумчиво смотреть в небеса, подложив ручку под голову» (ага, щаз!) – страдальчески морщилось от солнышка, бьющего в глаза, или сползало с туристической пенки головой прямо в заросли. Сколько раз он не с той стороны обошел березку – я вообще молчу. Зато в конце, вместо того чтобы с ней обняться (как было в сценарии), Сергей Владимирович радостно целовал ее в бересту. И… забывал те две строчки, которые от него требовалось прочесть (тут авторы сценария малость упростили задачу).

Однако Галина Ершова и Станислав Кудряшов таки сотворили из этого материала ролик, и вот сегодня с утра мы с сыном поехали в белокаменную.

О дороге рассказывать нечего; разве что при виде памятника соленому огурцу в Луховицах мой мелкий выкрикнул: «Ой, а у них тут что, огурец помер?! – И сокрушенно добавил: – Наверное, вкусный был!»

Короче, в думу мы прибыли раньше времени, прошли регистрацию, просветили рентгеном багаж, затем пофоткались в холле, и тут дите заявляет: «Хочу домой! Надоело!» Тут мамочка о…бомлевает. До начала мероприятия оставалось еще полчаса. И я приняла единственно возможное решение. Мы пошли кататься на лифте – до одиннадцатого этажа и обратно, поскольку это по жизни любимое Серегино развлечение (он и в Париж-то хочет только за тем, чтобы кататься по Эйфелевой башне вверх-вниз). Лифт как лифт. Приходит нескоро, ездит медленно и со скрипом, некоторые кнопки процарапаны хулиганами. 

Из наблюдений за людьми: мужчины все в строгих деловых костюмах, им это очень идет. Женщины наряжаются, кто во что горазд (а я-то переживала насчет недостаточной «официальности» своего вида!). Встретились и васильковые кроссовки, и желтые пляжные сарафаны, и юбки в яркий цветочек, и полупрозрачные платьица-сеточки, и декольтированное красное мини на красных же ковровых дорожках, и т.д., и т.п. Общение между людьми – приподнятое, радушное, дружелюбное, предельно вежливое. В последний раз я наблюдала похожую атмосферу в «Останкино», когда участвовала в передаче «Сам Себе Режиссер». К слову, в лифте на моего мелкого долго косился солидный такой седовласый политик, потом прочистил горло и поинтересовался: «Ээээ… Это ведь БУДУЩИЙ депутат, да?» На что я скромно потупила очи: «Пока – актер…»

Теперь о мероприятии. «Моя страна – моя Россия» – конкурс региональных социальных проектов, так что народ съехался отовсюду: Новосибирск, Оренбург, Абхазия... Это была церемония награждения лауреатов, и наша радиковская киностудия снимала для нее промо-ролик, в котором, как вы уже догадались, и принял участие мой сын. Вот… Мы сидели в первом ряду, на местах, отмеченных табличками «Эксперты и партнеры». Сергей Владимирович серьезно кивнул: «Мамочка – эксперт, а я – партнер». Я хрюкнула, напустила на себя солидный вид (это уж как смогла) и поправила ему вечно расстегивающуюся жилетку (ох, слышали бы вы, какую истерику закатил наш денди дома в шесть утра, когда вдруг обнаружилась пропажа черного галстука-бабочки!!!!).

Кто-то из важных депутатов задерживался на проходящем в соседнем зале пленарном заседании, и чтобы скрасить нам время ожидания, на большом экране пустили видеоролик. Я была просто в шоке. Эти гении с киностудии сотворили чудо! Ребенок на видео пристально-задумчиво смотрел в небеса, с усталой улыбкой падал на травку, с нужной стороны обходил березки, пылко обнимался с последней и по-детски выразительно декламировал в камеру: «Я скажу: не надо рая, дайте родину мою!». Умиление и пафос зашкаливали. Трепещите, Сергей Безруков!!! Под конец я чуть не прослезилась.

Дальше мы два с лишним часа наблюдали, как награждают лауреатов конкурса. И все бы ничего, но мой жаждущий, усталый, проголодавшийся сын сидел в ПЕРВОМ ряду. Ну, в каком смысле «сидел»… Вертелся. Под самыми камерами, на виду у серьезных дядей и теть из президиума. Но ничего, мы это как-то вместе пережили – Сережка высидел, а я не заржала, за что нам обоим полагаются прижизненные памятники где-нибудь в районе Почтовой (бывшая Подбелка).

На выходе нас поймал журналист, забывший представиться, и пожелал взять у «нашего маленького актера» интервью. (Тут, правда, подбежал кто-то из депутатов и попросил разрешения пожать Сереге руку, и мне пришлось поставить этого дядечку в очередь. Он РЕАЛЬНО дождался очереди, пожал шестилетнему пацану ладошку и убежал, оставив меня в ощущении полного сюра). Между тем журналист, протянув диктофон, осторожно поинтересовался, имеет ли «наш маленький актер» понятие о том, что такое – РОДИНА и какой смысл он вкладывает в это понятие. Не успела я скептически поморщиться, как мой парень, не растерявшись, на полном серьезе выдал следующее: «Когда я был в Листвянке, там на огороде торчали палки, а на них повесили жестяные банки. От кротов. Они издавали такие чудесные звуки! Вот что такое для меня Родина!» Мамочка второй раз чуть не прослезилась. Родина – это грохот жестянок... Трепещите еще и Виктор Пелевин! Журналист, к своей чести, сумел сохранить невозмутимую мину и удалился.

А нас повели в депутатский буфет. Ну что, буфет как буфет. В нашем рязанском «Барсе» ассортимент не в пример богаче. Цены – тоже как цены. За две вареных сосиски и чашку горячего чая взяли 88 рублей. Нормально.

За столиком нашу «юную звезду» узнали и угостили коробкой шоколадных конфет. Приглашали как-нибудь заходить еще.

Да, из Москвы я, ошалев от обрушившихся на мою неокрепшую психику событий, рванула домой на попутке. Однако вернулась живая-здоровая и вся во впечатлениях.

Тут и сказочке конец, а кто дочитал до конца – молодец. 

Рязанский «Хоббит»

Сегодня мы с сыном наконец-то попали на «Хоббита» в ТЮЗ. И знаете, что я вам скажу? Питер Джексон нервно курит в туалете, запершись там с веревкой и земляничным мылом!

Это было просто… это… восхитительно! Браво, земляки, не ожидала!

С первых же секунд искушенный читатель испытывает культурный шок при виде декораций в стиле какого-нибудь уральского «Сердца Пармы». Шаманско-языческое пространство, заряженное атмосферой тревоги, смерти и волшебства. Обрядовые цветные веревочки, ритуальные узоры, где-то в вышине – огромный шаманский бубен, в который бьют увесистой колотушкой странные «духи», рассказывая историю о пробудившемся Некроманте… После такого вступления зритель, в принципе, уже готов пережить появление Гендальфа, напоминающего своим видом не то гусляра-сказителя, не то старейшину славянского племени. Он так и скажет потом о себе: «Я фокусов не показываю. Мое волшебство – это мудрость».

Затем к нам выходит Бильбо. Нормальный русский Иванушка из сказки, ну разве что ноги волосатые. Умеющий радоваться рассвету, чашечке «особенно вкусного» кофе, воспоминанию о «приятных снах». Уравновешенный, скромный, благовоспитанный, вежливый, «из приличной семьи»… Даже не подозревающий, что внутри него дремлет сила, которой суждено возвращать королей на троны, пробуждать и уничтожать драконов, распоряжаться несметными сокровищами, начинать и останавливать кровопролитные войны.

Вообще, появление каждого нового персонажа/расы обставлено в пьесе так, что врезается в память надолго. Вот бряцают мечами, вытанцовывая пьяный канкан под боевой напев, самураи-гномы: почему самураи, я лично – без понятия, но выглядит очень забавно.

Вот замогильно хрипят огромные тролли, в чьих твердокаменных головах с трудом ворочается одна мыслишка: как бы уцелеть самому, «задавив» товарища.

Вот оборотень Бьорн, чья двойная натура выражена скупыми, но чрезвычайно выразительными средствами – при помощи костюма (левая половина – толстенная шкура медведя, правая – белая одежда с алым узором в виде медвежьих костей), помешивая в ступе варево, меланхолично бросает: «По моему опыту, больше всего о справедливости кричат те, кто готовится совершить гадость».

Горлум – это, конечно, отдельная песня! Интересно, много ли времени актер провел в серпентарии, наблюдая за опасными, жалящими насекомыми, пауками, рептилиями? Потому что пластика у него изумительная! И когда вдруг из горла этой твари (при виде которой Бильбо застыл, как мертвый) раздается ну совершенно детский вопль радости (так дошколята вопят: «Бабушка, а что ты мне принесла?»), и она вдруг кидается обнимать нежданно забредшего гостя – в зале начинается истерика. Детишки, сидящие в креслах, как бы видят и слышат себя со стороны – но в совершенно взрослом теле, умеющем строить козни, пугать, убивать без пощады («А, это тот, который родного брата убил?» – обронит чуть позже Бьорн, и Бильбо воскликнет: «Как хорошо, что я раньше этого не знал!»)… Но при этом он все же остается абсолютным ребенком, скучающим в темноте (можно подумать, у него мама ушла в магазин и долго не возвращается), обожающим игры, загадки, трогательно вспоминающим бабушку и сказки, услышанные от нее триста лет назад. Кстати, когда он злобно вопит вслед удирающему невидимке-Беггинсу: «Почему ты нас не убил?!», тот простодушно отзывается: «Как подумаю, что у вас была бабушка..!» В «первоисточнике», насколько помню, такого не было. И таких, вроде бы, чуть-чуть смещенных акцентов в спектакле довольно много. И каждый раз они радуют, вызывают мурашки, усиливают впечатление от толкиеновских текстов. Так, стоило звание «вора» сменить на «разведчика» – и сколько всплывает романтики!

Пару слов хочется сказать об Озерном городе и его обитателях, отказывающихся верить в Дракона, который живет на соседней горе и в любую минуту может проснуться, на том основании (как они спокойно, со смехом, объясняют Капитану стрелков), что: «если поверишь – с ума же можно сойти от страха!» И только наивный Капитан, словно одержимый, с тревогой следит за горой, и на его лице – печать вечных переживаний за своих недалеких земляков, и усталость от постоянных попыток объяснить хоть кому-то из них реальность угрозы – и, кажется, уже закрадывающиеся сомнения в собственной адекватности, потому что «не могут же сто тысяч мух ошибаться!» В общем, прекрасно сыграно! И Капитан, и горожане.

Кто у нас там остался? О, Смауг! О нем под конец, потому что он появляется лишь на исходе пьесы. А жаль. Роскошный персонаж! Ницшеанский Сверхчеловек, сбывшийся сон Раскольникова! Некто, поставивший себя выше добра, морали, сочувствия. Поправший в себе любые барьеры человечности и, кстати, получивший в награду сокровища. Но, увы, сокровища эти – подземные. «Мы, драконы, любим волю, солнце, ветер и свежий воздух, но кто-то же должен стеречь эти груды золота»… Только эта грустная откровенность – потом, а вначале… вначале мы слышим потусторонний голос, в котором – неземная усталость, дьявольская гордыня, отвращение и цинизм в зените. Вот сейчас товарищи-шерлокоманы меня поймут: это Шерлок, так и не встретивший своего Ватсона до глубокой старости. «Скууука!» Того и гляди, выхватит пистолет и начнет расстреливать смайлики на стенах пещеры. Опять же, свои поймут. Сорри, отвлеклась. Очень страшный момент наступает, когда вдруг понимаешь, что Смауг ПРЕКРАСНО видел – чуял? – бедного «невидимку» Бильбо и в течение всего разговора лишь притворялся, играя с перебегающей из угла в угол жертвой, как кошка с мышью. Он дает это понять, просто выкинув руку вперед и указательным пальцем беспощадно следя за его лихорадочными перемещениями. Мороз по коже!

Ну, и, пожалуй, о главном потрясении… Гоблины. Что-то НИКАК не верится, хоть убейте, что их не вписали в пьесу в последний момент – позавчера, вчера… Какое там «семьдесят девятый год»?! Когда эти черно-белые твари – молодые, в отличной бойцовской форме, с веселыми пылающими очами (креативные, амбициозные… тьфу!) начинают сыпать цитатками из мотивирующих пабликов о вере в себя, когда, потрясая оружием, сделанным из костей чудовищ, орут, вспоминая своих героических предков: «А мы чем хуже?!» и наконец разражаются коронным боевым кличем: «Среднеземье – для гоблинов! Среднеземье – для гоблинов!!!» – детки в зале хохочут до упаду, еще не понимая, ЧТО им, собственно говоря, показывают. Может, именно поэтому билеты распространяют исключительно в школах, а частным путем их достать почти невозможно? Чувствую, многие взрослые просто сбежали бы со спектакля на этом месте.

Хотя, пожалуй, это еще не самая жуткая сцена. А вот когда они же уговаривают пленников присоединиться к их шайке, ласково объясняя: «Любой может превратиться в гоблина, было бы только желание!» – вот тут-то под ложечкой начинает соса-ать. И когда Бильбо Бэггинс выступает из строя своих товарищей гномов, согласных уже на все, и тихо возражает: «А я не хочу быть одним из вас. Я хочу остаться порядочным. Не хочу грабить путников, я сам – путник!» – именно здесь его главный подвиг. Потому что драконы – это фигня. Сокровища, троны – пыль. А вот сохранить свою душу целой – чудо покруче любого другого. Надеюсь, ЭТО хоть кто-то из школьников понял. Тем более что смотрели они ну очень внимательно.
 
Юлия МОИСЕЕНКО