Новая газета
VK
VK
Twitter
Рязанский выпуск
№04 от 4 февраля 2016 г.
Свежие новости
Сизокрылым не место в гараже


Корреспондент «Новой газеты» встретилась с последними из уходящего поколения рязанских голубеводов



Они стараются скрыться от дневного света и большого скопления народа, собираются с 7 до 9 утра по воскресеньям в одном из переулков возле Центрального рынка. Как только улица заполняется пешеходами, пожилые мужчины накрывают клетки с птицами пледами и картонками, грузятся в автомобили и разъезжаются по домам. Потому что это место встреч рязанских голубеводов – уже не помнят, какое по счету. Гонят со всех «насиженных» мест, словно банальных городских сизарей.



«И отсюда выгонят»

В переулке темно, светятся только фонари, витрины близлежащего магазина и перья белоснежных птиц – кажется, тоже светятся. Хвосты распушаются на ветру. Клетки стоят вдоль мощеной пешеходной дороги: какие на самодельных ножках, какие – на складных стульчиках, коробках, столах. Длинная шеренга мужчин среднего возраста, стариков и голубей. Пройти быстро не получится, да никто и не старается: тут свой мир, свои разговоры. «Ого, старый, и ты приехал? Тебя в прошлое воскресенье так ждали!», «Голубку купил, стоять больше сегодня не буду», «Девушка, девушка, вы голубями заинтересовались? Вливайтесь в наши ряды, в смысле, идите, чайком горячим угоститесь», – слышится со всех сторон. 

Голубеводы редко продают птиц кому-то «со стороны», чаще торговля и обмен идут между своими. Объясняют, что голубей держать – это не хомячка или котенка завести, к голубю должны «прилагаться» особые условия содержания: подходящее место, корма, время и знания.  

– Мало у кого из наших есть голубятни – это роскошь. В основном, на лоджиях держат, в гаражах и над гаражами. Голубятен осталось слишком мало, город-то застроили. Остались на окраинах, но и оттуда их скоро уберут. А мы сами «уберемся» – нас тоже все меньше и меньше, умираем потихоньку. Молодые же голубями не интересуются, у них другие развлечения: пиво да компьютер. Да денег побольше заработать, чтобы вот в этих высотках квартиры раскупить, – показывая на стройку за забором, с горечью говорит мужчина, имя которого невозможно было расслышать из-за близости проезжей части.

За время своей «экскурсии» я еще много раз услышу об уничтожении дворовых голубятен и очень преклонном возрасте рязанских энтузиастов. Еще о том, сколько раз голубеводам приходилось перебазироваться с места на место: с «птичьего рынка» на пятачок за церковью Святой Екатерины, в один переулок, теперь в этот. Голубеводы уверены, что и отсюда их скоро «попросят», ведь строительство многоэтажки подходит к концу, а новоселам вряд ли понравится «голубиный торговый ряд» под окнами. Уточняют, что ни ругаться, ни жаловаться не станут, потому что голубеводство – это мирное хобби, объясняют мне, как маленькой, что голубь – это символ мира. И свободы. А самих голубеводов едва ли наберется 100 человек на всю область. 

«Затягивает похлеще водки»

Белые, крапчатые, сизые, цвета глины и шоколада – окрас спокойный, все породы так сразу и не запомнишь. Труман, камышинский, павлиний, кинг, летные, николаевские...  Красавцы с блестящими перьями, глазами-пуговками. Нахохленные. 

– Пригласил бы вас, да птицы мои в гараже живут. Полетать выпускаю, гоняю, есть у меня высоколетные. Ко мне претензий не предъявляют, все ж мужики свои. А переводить в другое место... Тут же начнется: «Летають, заразу разносють, кругом гадють!». Все «гадють», зато голуби – это ж красота какая. А есть у нас такие, которые в испытаниях почтовых голубей участвуют и даже побеждают. Это когда голубя увозят на 500 и больше километров и отпускают. Прилетают ведь, вот что самое любопытное, – вводит меня в суть дела 71-летний Владимир Валентинович, голубевод с детства. Уточняет, что «стаж голубеводства» прерывался лишь на два года, пока служил в армии. 

За пазухой прячет от ветра только что купленную голубку – она обошлась моему собеседнику в 800 рублей. Заговорив о ценовых категориях, поясняет, что есть здесь птицы и по 15 тысяч рублей, и по 20 тысяч, чаще всего таких разводят в столице. А осенью у него случилась беда: от вируса погибли 15 птиц. Говорит, вылечить не было никакой возможности. 

Следующий собеседник громовым голосом уверяет, что голуби спасли его от пьянства. 

– Бросил злоупотреблять, а заняться-то чем-то надо? Теперь вот голубей развожу. Затягивает – не поверите! – похлеще водки. У меня в центре голубятня, сам строил. Только теперь рядом новое здание ФСБ возводится. Надеюсь, что сотрудники серьезного ведомства не станут бороться с моими голубями, а будут любоваться вместе со мной после работы. Это ж здоровое времяпровождение, не хуже спорта. Почему все голубятни по городу посносили, кому они помешали? Ой, а вот наш дед идет. Скажи даме, ты откуда к нам ездишь?

Немного сутулый гражданин в ватнике с готовностью рапортует:

– Из Зарайска! Мне уже 75 лет, а только в Рязань езжу за голубями. И покупаю, и своих продаю. Голубь-то – это старинная русская птица, даже  библейская, понимать надо! – заявляет Анатолий Владимирович и шаркает дальше, к своим клеткам. 

Подключается еще один продавец и рассказывает, что с рождения отец учил, как ухаживать, чем кормить, брал с собой на голубятню, а потрогать дал только в день 10-тилетия. Потом умер, из наследства только голубей и оставил. 

Перья на снегу

– Вы вот о чем напишите: сейчас у людей радости не те стали. Я, к примеру, никогда не пил и не курил даже, зато у меня на участке и розы цветут, и вишни с абрикосами посажены, и несколько голубятен. Не просто красота – рай. А если у мужика нет хобби, то что? Придет он с работы и ляжет на диван с пивом. Разве это мужик? – рассуждает рязанец, представившийся со смехом «просто Голубятником». – Я никак не пойму: природу убивают, землю убивают, животные сами погибают – жить-то негде. А человек – он как животное, вымрет скоро без простора и природы. Я вот, казалось бы, на окраине живу, и то подобрались, все в округе застроили. 

Торговля подходит к концу, меня окружают несколько человек, которые наперебой высказываются по поводу отсутствия организации голубеводов в Рязани.

– Почти во всех городах есть общества голубеводов, а у нас нет. В Москве, в Воронеже – это из близких городов. А у нас только поговорят – и все. Устраивают, правда, голубиную ярмарку, вот, совсем скоро состоится. Но этого мало, чтоб сохранить наши породы и вывести новые. 

– Рязанские голубятники всю жизнь с места на место мыкаются. Было время, этот рынок в Рыбное переводили в 1960-х годах, мы туда ездили. Потом решили создать общество, все записывались туда, это еще при Чумаковой было. И заглохло все, не успела она. Ведь что получается? Сейчас создавать общество – это какие деньги надо иметь? Какое-то помещение снимать, взносы платить – ну, это еще ничего. А за торговое место сколько берут, прикидываете? Если даже ничего не продал, все равно, будь добр, денежки выложь да положь. А мы, смотрите, сами какие тощие: всю пенсию на голубей тратим, – очередной собеседник смеется, обнажая стариковские зубы. – Надо ж понимать, что не за все деньги можно драть, некоторые вещи бесценны: воля, солнце, полет птиц. 

И про меня на время забывают. Начинают обсуждать, как было бы здорово устроить нечто вроде голубиной выставки, чтоб привлечь внимание молодежи и архитекторов со строителями: может, они поймут, что голубятни – это не пережиток прошлого, а вечное настоящее, те самые корни и символы,  патриотизм и любовь к малой родине, о которых так много говорится по телевизору. Что вокруг голубятен можно было бы собирать «мальцов сопливых» и рассказывать о том, что письма не всегда были электронными и пересылались по интернету. Давать потрогать, послушать, как бьется маленькое сердце высоко взлетающей птицы. Что, вообще-то, голубю не место в гараже. Что в противном случае, некому будет передать по наследству дело всей жизни, не самое стыдное дело. 

Рассвело, усилился ветер. Мужики осторожно разносят голубей по машинам. На грязном тающем снегу какое-то время виднеются белые, коричневые и сизые перья. Через мгновение и они пропадут из вида, подхваченные ветром. Заработает башенный кран на стройке, которая идет ударными темпами. Переулок вновь станет «цивилизованным» и доступным для пешеходов. 
 
Екатерина ВУЛИХ