Новая газета
VK
VK
Twitter
Рязанский выпуск
№48 от 3 декабря 2015 г.
Свежие новости
Рязань, которую мы потеряли?


Дома ветшают, разрушаются, исчезают... Город теряет свой самобытный исторический облик



Каждый раз, оказавшись на улице Салтыкова-Щедрина, я чувствую, как щемит сердце при виде уже совсем ветхих деревянных домиков, пригнувшихся к земле, будто присевших перед грустной дорогой в небытие. Сколько им еще осталось?! Время камень не жалеет, не то, что дерево. Замедляю шаг. Всматриваюсь в фасады. Пробираюсь сквозь плесень и многолетнюю въевшуюся пыль к почерневшему декоративному орнаменту и каждый раз удивляюсь мастерству далеких зодчих, умевших «плести» такие тонкие деревянные кружева. 


От города к городу ходили артели плотников с топорами за поясом, создавая это резное великолепие, как на ул. Пожалостина.


В них гармонично уживались и строитель, и художник, поскольку они считали, что жилье должно быть не только удобным, но и красивым. Мы не знаем фамилий этих мастеров, но под всеми их работами можно поставить одно имя – Россия. Они создавали ее самобытный облик, не похожий ни на одну страну мира. 

Когда-то Русь была сплошь деревянная. Теперь только в сказках остались расписные деревянные терема, светелки, избушки… Но в провинциальных городах, где жизнь запаздывает за столицей, еще сохранились то там, то здесь одиноко стоящие уцелевшие деревянные постройки. Кто-то, проходя мимо, удивляется: почему эту рухлядь еще не снесли? Кто-то, как я, завидев уцелевший островок старой Рязани, радуется дошедшей до нас истории. 

Улица Салтыкова-Щедрина – единственная в Рязани «деревянная» улица. И вроде как является памятником истории города, вроде как все строения на ней неприкосновенны. Это правда. Сколько живу, не помню, чтобы к ним прикасалась рука реставратора. Дома ветшают, разрушаются, исчезают, и вместо одного из символов старого губернского города улица превращается в символ запустения. Похоже, власти давно махнули на нее рукой и только ждут, когда, наконец, освободится место под современное строительство. Центр города! Лакомый кусок. 

В последнее время все чаще читаю и слышу в местных СМИ, что Рязань хотят превратить в один из туристических центров, строятся удобные гостиницы. А показывать в городе что, кроме кремля? Когда мы выезжаем за границу на экскурсию, куда устремляемся? В новостройки? Нет же. Обязательно спешим побродить по старым улицам Праги, Варшавы, Парижа… там, где живет история страны, где чувствуется ее характер, дух, самобытность.

Как-то ко мне приехали родственники из Прибалтики. Гуляем по улицам – никакого интереса к городу, пока не свернули на Салтыкова-Щедрина. И тут защелкал фотоаппарат, выхватывая то один, то другой фрагмент деревянных украшений.

– Что же вы делаете, как вы до такого состояния дома довели? Это же ценность какая! – возмущался мой родственник, а он был капитаном дальнего плавания, мир повидал. – У нас в Литве стоит какой-то древней щепке из земли выглянуть, ее тут же изгородью обнесут, табличку прикрепят и станут экскурсии водить, показывать историю страны. 

В 1990-е годы работал в Рязани замечательный архитектор Владимир Сытых, который немало сделал для нашего города. И имя его было у всех на слуху. Хотя бы за один театр кукол и часовню в кремле. Он очень бережно относился к историческому центру города, всегда был противником строительства здесь высотных зданий. Предвидя горькую участь деревянных построек, мечтал лучшие свезти на Остров и организовать на берегу Трубежа музей деревянного зодчества под открытым небом. В нищие 90-е денег на это не было. А в богатые нулевые не стало самого Владимира Сытых. И его мечта так и осталась мечтой, никем не подхваченной.

А ведь такие музеи есть. В одном из них я была. Устроен он в большом лесном парке в Риге и назван музеем этнографии. Сюда со всей Латвии свезены деревянные дома, амбары, мельницы, церкви, корчма, целые усадьбы… – 118 построек на площади в 100 гектаров. Они очень простенькие, не отмечены таким замысловатым узорочьем, как у нас, но они дороги латышскому народу, потому что это их прошлое, как здесь говорят: хранилище уходящей старины. В каждом строении внутри показан быт его прежних обитателей. Чтобы все обойти и посмотреть, понадобится целый день. Здесь можно познакомиться с ремеслами, отведать блюда национальной кухни. Музей живет, приносит деньги. 

 Мы в отличие от других государств, больших и малых, еще не научились так использовать памятники старины экономически, зарабатывать на них деньги. А значит, воспринимаем их как некую обузу. И в лучшем случае ждем, когда они сами разрушатся, как дом сестер Хвощинских, в худшем – втихаря уничтожаем. Ту же улицу Салтыкова-Щедрина можно было бы сделать пешеходной, остановить по ней движение машин. Да что машин – остановить само время в веке XIX. Отреставрировать хотя бы фасады домов, зажечь старинные фонари, разместить кучу кафешек с русской кухней, музеи ремесел, устраивать ярмарки… Только все это теперь выглядит маниловщиной. Кризис! Да и не знаю я, возможно ли восстановление многих строений? Упустили время, деньги. 

Но зато они нашлись, чтобы уродовать город. Какую же голову надо иметь, чтобы воздвигнуть высотку в малоэтажной старой Рязани на углу улиц Подгорной и Свободы?! Эту «каланчу» на высоком постаменте, которая задавила собой всю близлежащую территорию и милый деревянный домик с башенкой по соседству, кусочек городской эстетики дореволюционной Рязани, ее милое украшение. 


Как будто нельзя сочетать прогресс материальной культуры с бережливым отношением к старине! Как будто лучшее будущее должно и может родиться только при условии полного уничтожения прошлого! Впечатление такое, что сейчас может появиться что угодно и где угодно. Да есть ли в городе архитектор? Сколько неинтересных, порой нелепых и пошлых зданий построено за эти годы. Рязань превращается в безликую среднестатистическую градостроительную единицу. Не потому ли пять лет назад Министерство культуры России исключила ее из списка старинных городов страны. Это Рязань с многовековой историей! Если что-то и выделяет сегодня ее самобытный образ среди своих собратьев – так это сохранившиеся единичные архитектурные памятники прошлого, среди которых и резные деревянные строения. 

Не знаю, как спасти их от окончательного разрушения. Я – не специалист. Может, хоть промазать чем-то снаружи до лучших времен, чтобы совсем не превратились в труху? Медленно и односильно продолжает тянуться «реставрационная телега», если не остановилась совсем.

Пальцев на руках не хватит, чтобы посчитать, сколько сегодня за день с разных трибун произносится слово «патриотизм». Только все  это пустое, если, например, из половины окон  школы №39 виден обгоревший остов деревянного дома с уникальнейшим резным украшением,  повторить которое вряд ли возможно.

 
Не сберегли и рукой махнули – не велика потеря. А патриотизм – это, прежде всего, память. А память – это совесть. Совесть перед собою, перед современниками, перед поколениями, прошедшими по родной земле, перед будущим. Через совесть лежит путь к национальному самосознанию, любви к Отечеству. Она заставляет знать и ценить историю, красоту, созданную руками наших славных предков.

Как-то на улице Салтыкова-Щедрина увидела сценку. Малыш с любопытством водил пальчиком по резным украшениям дома, исследовал орнамент. Он учился любить свою Родину.
 
Алевтина ТАРАСОВА